– Тогда почему не берете? – не понимал Витя, кто он там по профессии? Кочегар или бетонщик? Кажется, он говорил… А, писатель!

– Наше издательство слишком ничтожно для вашего размаха. Вам лучше обратиться в какой-нибудь крупный журнал… или даже нет. Напишите на этом материале книгу! Большой роман, страниц на пятьсот! Я уверен, одно из крупных московских издательств ее точно возьмет. В вас есть талант! – Он похлопал парня по крепкому плечу. – Самородочный такой талантище!

– Спасибо, я сделаю, как вы сказали… – Парень задумался. – И все-таки, я согласен, чтобы вы напечатали мою ИСТОРИЮ.

– Нет, мы не можем воспользоваться такой щедростью!

Молодой человек замер.

– Что же вы не хотите взять? – угрюмо пробасил он. – Я же вам отдаю свою ИСТОРИЮ!

Молодой человек по имени Витя, на лице которого отпечаталось от силы восемь классов средней школы, да и то, вряд ли полных, начал раздражать Игнатова. "Исторические особенности общественных туалетов…" ждали коррекции. Неисправленные глаголы "быть" вопили со страниц.

– Нам не подходит ваша рукопись.

– То есть как "не подходит"? – не понял молодой человек, ошеломленный резкой переменой в речи редактора.

– Не подходит!

– Но во мне есть талант!

Игнатов фыркнул, мельком глянул на себя в старинное зеркало и поправил несколько волосков на лысине.

– Что же вы молчите? – недоумевал Витя. – Я же писатель! Я написал ИСТОРИЮ! Возьмите!

– Если бы всякий остолоп, научившийся в школе выводить квадратными буквами "мама мыла раму", называл себя писателем – у нас была бы не страна, а деревоперерабатывающая фабрика какая-то. – Павел Сергеевич опустился на свое место. – Нет!

В глазах молодого человека что-то мелькнуло. Кажется он понял оскорбление.

– Вам что-то не понравилось? – жалобно произнес он. – Скажите. Все исправлю!

– Сказать? – угрожающе поднявшись над столом, прошипел Игнатов. – Хорошо. Вы этого хотели.